Неточные совпадения
— Вы
были замешаны в историю, по случаю нанесения помещику Максимову личной
обиды розгами в пьяном виде.
— Другие тоже не
будут в
обиде, я сам служил, дело знаю…
— Вы отгадали, — отвечал он, — я даже обязан
быть его секундантом, потому что
обида, нанесенная ему, относится и ко мне: я
был с ним вчера ночью, — прибавил он, выпрямляя свой сутуловатый стан.
Не спорю, может
быть, он способствовал ускоренному ходу вещей, так сказать, нравственным влиянием
обиды; но что касается поведения и вообще нравственной характеристики лица, то я с вами согласен.
Ей
было только четырнадцать лет, но это
было уже разбитое сердце, и оно погубило себя, оскорбленное
обидой, ужаснувшею и удивившею это молодое детское сознание, залившею незаслуженным стыдом ее ангельски чистую душу и вырвавшею последний крик отчаяния, не услышанный, а нагло поруганный в темную ночь, во мраке, в холоде, в сырую оттепель, когда выл ветер…
Так души низкие,
будь знатен, силен ты,
Не смеют на тебя поднять они и взгляды;
Но упади лишь с высоты:
От первых жди от них
обиды и досады.
Он вникал в глубину этого сравнения и разбирал, что такое другие и что он сам, в какой степени возможна и справедлива эта параллель и как тяжела
обида, нанесенная ему Захаром; наконец, сознательно ли оскорбил его Захар, то
есть убежден ли он
был, что Илья Ильич все равно, что «другой», или так это сорвалось у него с языка, без участия головы.
— Вы боитесь, — возразила она колко, — упасть «на дно бездны»; вас пугает будущая
обида, что я разлюблю вас!.. «Мне
будет худо», пишете вы…
Слово
было жестоко; оно глубоко уязвило Обломова: внутри оно будто обожгло его, снаружи повеяло на него холодом. Он в ответ улыбнулся как-то жалко, болезненно-стыдливо, как нищий, которого упрекнули его наготой. Он сидел с этой улыбкой бессилия, ослабевший от волнения и
обиды; потухший взгляд его ясно говорил: «Да, я скуден, жалок, нищ… бейте, бейте меня!..»
— Уезжайте! — сказала она с достоинством подавленной
обиды и вместе глубокой печали, которой не в силах
была скрыть.
— Кто ж может
быть судиею в
обиде отца предвечного?
Сии злодеи, желая отмстить свою
обиду, пошли прямо к отцу и сказали ему, что, ходя по деревне, они встретились с невестою, с ней пошутили; что, увидя, жених ее начал их бить,
будучи вспомогаем своим отцом.
В то мгновение, когда он потакал насилию своих сыновей, когда он к болезни сердечной супругов присовокуплял поругание, когда на казнь подвигался, видя сопротивление своему адскому властвованию, — тогда закон, стрегущий гражданина,
был в отдаленности, и власть его тогда
была неощутительна; тогда возрождался закон природы, и власть обиженного гражданина, неотъемлемая законом положительным в
обиде его, приходила в действительность; и крестьяне, убившие зверского асессора, в законе обвинения не имеют.
Но, помня более о вашей опасности, нежели о моей
обиде и о жестокосердии начальника с его подчиненным, я побежал к караульной, которая
была версты с две расстоянием от проклятого дома, из которого меня вытолкнули.
Он замечен
будет чертою мерзения в своих согражданах, и всяк, имеяй довольно сил, да отметит на нем
обиду, им соделанную.
Несколько раз, с различными интонациями и с выражением величайшего удовольствия, прочел он это изречение, выражавшее его задушевную мысль; потом задал нам урок из истории и сел у окна. Лицо его не
было угрюмо, как прежде; оно выражало довольство человека, достойно отмстившего за нанесенную ему
обиду.
У всех домашних она просила прощенья за
обиды, которые могла причинить им, и просила духовника своего, отца Василья, передать всем нам, что не знает, как благодарить нас за наши милости, и просит нас простить ее, если по глупости своей огорчила кого-нибудь, «но воровкой никогда не
была и могу сказать, что барской ниткой не поживилась». Это
было одно качество, которое она ценила в себе.
Мы не сомневались в последствиях и полагали нового товарища уже убитым. Офицер вышел вон, сказав, что за
обиду готов отвечать, как
будет угодно господину банкомету. Игра продолжалась еще несколько минут; но чувствуя, что хозяину
было не до игры, мы отстали один за другим и разбрелись по квартирам, толкуя о скорой ваканции.
И, как всякий человек в темноте, Самгин с неприятной остротою ощущал свою реальность. Люди шли очень быстро, небольшими группами, и, должно
быть, одни из них знали, куда они идут, другие шли, как заплутавшиеся, — уже раза два Самгин заметил, что, свернув за угол в переулок, они тотчас возвращались назад. Он тоже невольно следовал их примеру. Его обогнала небольшая группа, человек пять; один из них курил, папироса вспыхивала часто, как бы в такт шагам; женский голос спросил тоном
обиды...
И уже
был день, когда ее понукающее приглашение: «Ну, в постельку» — вдруг вызвало у него темное раздражение, какую-то непонятную
обиду.
— Кочура этот — еврей? Точно знаете — не еврей? Фамилия смущает. Рабочий? Н-да. Однако непонятно мне: как это рабочий своим умом на самосуд — за
обиду мужикам пошел? Наущение со стороны в этом
есть как будто бы? Вообще пистолетные эти дела как-то не объясняют себя.
— Да, — невольно сказал Самгин, видя, что темные глуповатые глаза взмокли и как будто тают. К его
обиде на этого человека присоединилось удивление пред исповедью Митрофанова. Но все-таки эта исповедь немножко трогала своей несомненной искренностью, и все-таки
было лестно слышать сердечные изъявления Митрофанова; он стал менее симпатичен, но еще более интересен.
— Избили они его, — сказала она, погладив щеки ладонями, и, глядя на ладони, судорожно усмехалась. — Под утро он говорит мне: «Прости, сволочи они, а не простишь — на той же березе повешусь». — «Нет, говорю, дерево это не погань, не смей, Иуда, я на этом дереве муки приняла. И никому, ни тебе, ни всем людям, ни богу никогда
обиды моей не прощу». Ох, не прощу, нет уж! Семнадцать месяцев держал он меня, все уговаривал,
пить начал, потом — застудился зимою…
«Негодяи», — ругал Самгин обывателей, смутно чувствуя, что в его
обиде на них
есть какое-то противоречие. Он вообще чувствовал себя запутанным, разбитым, бессильным.
«Наверное, так», — подумал он, не испытывая ни ревности, ни
обиды, — подумал только для того, чтоб оттолкнуть от себя эти мысли. Думать нужно
было о словах Варвары, сказавшей, что он себя насилует и идет на убыль.
Глаза Клима, жадно поглотив царя, все еще видели его голубовато-серую фигуру и на красивеньком лице — виноватую улыбку. Самгин чувствовал, что эта улыбка лишила его надежды и опечалила до слез. Слезы явились у него раньше, но это
были слезы радости, которая охватила и подняла над землею всех людей. А теперь вслед царю и затихавшему вдали крику Клим плакал слезами печали и
обиды.
Был момент нервной судороги в горле, и взрослый, почти сорокалетний человек едва подавил малодушное желание заплакать от
обиды.
— Цапля, вино какое-нибудь —
есть? Давай, давай!
Был вчера на именинах у одного жулика,
пили до шести часов утра. Сорок рублей в карты проиграл —
обида!
Климу показалось, что мать ухаживает за Варавкой с демонстративной покорностью, с
обидой, которую она не может или не хочет скрыть. Пошумев полчаса,
выпив три стакана чая, Варавка исчез, как исчезает со сцены театра, оживив пьесу, эпизодическое лицо.
Он
был крайне смущен внезапно вспыхнувшей
обидой на отца, брата и чувствовал, что
обида распространяется и на Айно. Он пытался посмотреть на себя, обидевшегося, как на человека незнакомого и стесняющего, пытался отнестись к
обиде иронически.
По воскресеньям, вечерами, у дяди Хрисанфа собирались его приятели, люди солидного возраста и одинакового настроения; все они
были обижены, и каждый из них приносил слухи и факты, еще более углублявшие их
обиды; все они любили
выпить и
поесть, а дядя Хрисанф обладал огромной кухаркой Анфимовной, которая пекла изумительные кулебяки. Среди этих людей
было два актера, убежденных, что они сыграли все роли свои так, как никто никогда не играл и уже никто не сыграет.
— Томилин инстинктом своим в бога уперся, ну — он трус, рыжий боров. А я как-то задумался: по каким мотивам действую? Оказалось — по мотивам личной
обиды на судьбу да — по молодечеству.
Есть такая теорийка: театр для себя, вот я, должно
быть, и разыгрывал сам себя пред собою. Скучно. И — безответственно.
Особенно
был раздражен бритоголовый человек, он расползался по столу, опираясь на него локтем, протянув правую руку к лицу Кутузова. Синий шар головы его теперь пришелся как раз под опаловым шаром лампы, смешно и жутко повторяя его. Слов его Самгин не слышал, а в голосе чувствовал личную и горькую
обиду. Но
был ясно слышен сухой голос Прейса...
Решил пойти к брату и убедить его, что рассказ о Марине
был вызван естественным чувством
обиды за человека, которого обманывают. Но, пока он мылся, одевался, оказалось, что брат и Кутузов уехали в Кронштадт.
Для Самгина это
была встреча не из тех, которые радуют, да и вообще он не знал таких встреч, которые радовали бы. Однако в этот час он определенно почувствовал, что, когда встречи с людями будили в нем что-то похожее на зависть, на
обиду пред легкостью, с которой люди изменяли свои позиции, свои системы фраз, — это
было его ошибкой.
Люди смеялись, покрикивали, может
быть, это не относилось к нему, но увеличивало тошнотворное ощущение отравы
обидой.
В одном письме мать доказывала необходимость съездить в Финляндию. Климу показалось, что письмо написано в тоне
обиды на отца за то, что он болен, и, в то же время, с полным убеждением, что отец должен
был заболеть опасно. В конце письма одна фраза заставила Клима усмехнуться...
О женщинах невозможно
было думать, не вспоминая Лидию, а воспоминание о ней всегда будило ноющую грусть, уколы
обиды.
Правдин.…требовать от правительства, чтоб сделанная ей
обида наказана
была всею строгостью законов. Сейчас представлю ее перед суд как нарушительницу гражданского спокойства.
— Ты, говорят, не во гнев
будь сказано… — сказал, собираясь с духом, кузнец, — я веду об этом речь не для того, чтобы тебе нанесть какую
обиду, — приходишься немного сродни черту.
— Брат, а ты, кажется, и не обратил внимания, как ты обидел Катерину Ивановну тем, что рассказал Грушеньке о том дне, а та сейчас ей бросила в глаза, что вы сами «к кавалерам красу тайком продавать ходили!» Брат, что же больше этой
обиды? — Алешу всего более мучила мысль, что брат точно рад унижению Катерины Ивановны, хотя, конечно, того
быть не могло.
Он только что теперь обратил внимание, хотя Алеша рассказал все давеча зараз, и
обиду и крик Катерины Ивановны: «Ваш брат подлец!» — Да, в самом деле, может
быть, я и рассказал Грушеньке о том «роковом дне», как говорит Катя.
Митю, конечно, опять образумили за неистовство выражений, но господин Ракитин
был докончен. Не повезло и свидетельству штабс-капитана Снегирева, но уже совсем от другой причины. Он предстал весь изорванный, в грязной одежде, в грязных сапогах, и, несмотря на все предосторожности и предварительную «экспертизу», вдруг оказался совсем пьяненьким. На вопросы об
обиде, нанесенной ему Митей, вдруг отказался отвечать.
Она еще
была в живых и все время, все восемь лет, не могла забыть
обиды, ей нанесенной.
Он
был славный мальчик, добрый и храбрый мальчик, чувствовал честь и горькую
обиду отцовскую, за которую и восстал.
Помните, там
есть помещик Максимов, которого высек Ноздрев и
был предан суду: «за нанесение помещику Максимову личной
обиды розгами в пьяном виде» — ну помните?
«Брак? Что это… брак… — неслось, как вихрь, в уме Алеши, — у ней тоже счастье… поехала на пир… Нет, она не взяла ножа, не взяла ножа… Это
было только „жалкое“ слово… Ну… жалкие слова надо прощать, непременно. Жалкие слова тешат душу… без них горе
было бы слишком тяжело у людей. Ракитин ушел в переулок. Пока Ракитин
будет думать о своих
обидах, он
будет всегда уходить в переулок… А дорога… дорога-то большая, прямая, светлая, хрустальная, и солнце в конце ее… А?.. что читают?»
— Да, но он зол. Он надо мной смеялся. Он
был дерзок, Алеша, — с содроганием
обиды проговорил Иван. — Но он клеветал на меня, он во многом клеветал. Лгал мне же на меня же в глаза. «О, ты идешь совершить подвиг добродетели, объявишь, что убил отца, что лакей по твоему наущению убил отца…»
Главное, ему как будто приятно
было и даже льстило разыгрывать пред всеми свою смешную роль обиженного супруга и с прикрасами даже расписывать подробности о своей
обиде.
— Ну и решился убить себя. Зачем
было оставаться жить: это само собой в вопрос вскакивало. Явился ее прежний, бесспорный, ее обидчик, но прискакавший с любовью после пяти лет завершить законным браком
обиду. Ну и понял, что все для меня пропало… А сзади позор, и вот эта кровь, кровь Григория… Зачем же жить? Ну и пошел выкупать заложенные пистолеты, чтобы зарядить и к рассвету себе пулю в башку всадить…